Районные газеты Новгородской области
Мы в соцсетях:
Календарь
Мы в соцсетях
Опрос

Особое поколение

21 : 46    |    02.08.2013

Их молодость была не такой, как наша, и взрослеть им приходилось намного быстрее.

Об этой небольшой деревеньке Кшентицы Ермолинского поселения можно говорить бесконечно, вернее, слушать рассказы её жителей.

К сожалению, исконно местных здесь уже почти не осталось, всего-то несколько семей живёт, в основном, приезжают на лето дачники.  Но однажды к нам в редакцию пришёл староста этой деревни Виктор Зарубин и рассказал о том, как её жители всем миром добились, чтобы память танкистов Героев Советского Союза, погибших в боях за деревню, оказавшуюся стратегически важным пунктом при освобождении Новгорода в 1944 году, увековечили памятником, достойным подвига. Об этом мы уже рассказывали нашим читателям. Но знакомство с этой удивительной деревней и ее жителями захотелось продолжить. И я об этом не пожалела.

От Кшентиц до Градец-Кралове
Война разбросала людей по белому свету. До сих пор мы узнаем о том, что где-то нашлись дети, потерявшиеся в годы войны, а где-то мать вдруг узнала о судьбе сына, пропавшего без вести почти 70 лет тому назад. Бог как будто отпустил ей столь долгий век, чтобы она, наконец, узнав о судьбе родной кровиночки, могла смириться и успокоиться.

Похоронка в нашей стране не обошла стороной, наверное, ни один дом.  И даже уже после объявления Великой Победы треугольники  со страшной вестью почтальоны продолжали приносить. Так случилось и в семье Тамары Михайловны Романовой из Кшентиц. Только отзвучали залпы победного салюта, а в их дом принесли похоронку: «Романов Михаил Романович геройски погиб в бою под городом Градец-Кралове Чехословацкой республики 14 мая 1945 года». Это надо же так случиться, что пройдя от начала до конца две войны, погибнуть после объявления долгожданного мира.

– Семья у нас была большая – пятеро детей, а самая маленькая сестрёнка родилась перед самой войной. Отец Михаил  Романович –  трудяга. До войны здесь был большой колхоз,  он работал там одно время в земельном отделе, а потом заведовал фермой. Жизнь налаживалась, и будущее рисовалось вполне оптимистично.  Но в 1939 его забрали в армию.  С Финской войны отец вернулся почти инвалидом, плохо работала одна рука, да и ноги почти не держали,  – вспоминает его дочь Тамара Михайловна. И не удивительно, ведь его буквально вырезали из ледового плена в одном из озёр в Финляндии, а морозы, по его воспоминаниям, в ту зиму были особенно лютые.

А в июле 1941 года его как опытного связиста опять призвали  и сразу оправили на фронт в действующую армию. Он освобождал Ленинград, Прибалтику, дошел до границы с Германией. Здесь и застало его сообщение о безоговорочной капитуляции немцев. Домой его часть возвращалась через Чехословакию, где ещё свирепствовали недобитые фашистские банды. 14 мая Михаил Романович Романов погиб недалеко от чешского города Градец-Кралове, где и был похоронен с воинскими почестями.

О точном месте захоронения семья узнала только через несколько лет после войны. Его жена Анна Ивановна всю оставшуюся жизнь мечтала побывать на могилке мужа, но так и не собралась. После войны жили очень бедно, на хлеб не хватало,  не то что куда-то поехать и уж тем более за границу. Конфликт в Чехословакии в 1968 году опять отложил поездку, а  позже  здоровье начало подводить.

А вот старшей дочери судьба неожиданно улыбнулась. В 1983 году Тамара Михайловна  была награждена путёвкой на знаменитый курорт Карловы Вары. Тамара Михайловна поняла, что такой шанс побывать на могилке отца больше не выпадет. Перед поездкой уточнила город и место расположения кладбища через военкомат. По дороге познакомилась с женщиной, которая впоследствии и помогла ей осуществить задуманное. В советском посольстве ей сразу отказали – на такие большие расстояния наших граждан отпускать боялись, как бы чего не вышло. Но она не стала больше их спрашивать, а пошла в общество «Дружба» в Карловых Варах. Здесь её встретили очень приветливо,  подсказали, как туда доехать, купили билеты, позвонили в Градец-Кралов, чтобы её там встретили представители организации. Правда, дорогу туда и обратно ей пришлось оплачивать из собственного кошелька, так что на традиционные подарки денег совсем не осталось, но самый большой подарок для матери она всё же сделала.

Не обошлось без приключений, ведь ехала без сопровождающего, а  в Праге нужно было делать пересадку.

– Я сначала очень растерялась, – вспоминает Тамара Михайловна, –языка не знаю, куда бежать, где автобус останавливается? Кого не спрошу, все делают вид, что не понимают, а может, и в самом деле не понимали. Не очень приветливы были тогда чехи. Помогли, как ни странно, вьетнамцы. Они неплохо говорили по-русски, учились в Союзе. Довели, показали, посадили в автобус.  Добралась нормально, водитель немного понимал по-русски и подсказал когда выходить. Стою на остановке, все пассажиры уже ушли, а я волнуюсь – вдруг никто не встретит. Тут подъезжает чёрная «Волга» и из неё выходит очень симпатичная молодая женщина и сразу направляется ко мне. А дальше всё было просто как во сне.  Меня отвезли на могилу отца, показали воинское кладбище, городок, накормили. За кладбищем, где похоронены наши воины, очень хорошо тогда ухаживали – кругом цветы, ровненькие газоны, мраморные плиты с именами. Я привезла с собой фотографию отца и её тут же укрепили на плите.

В Карловы Вары вернулась в этот же день почти в 12 часов ночи. Знаете, никто из родных и знакомых не верил, что мне удастся побывать на могиле отца, даже мама сомневалась. Но как же она была счастлива, когда узнала об этом! Жалела только, что не привезли на могилу горсть родной земли. А я просто побоялась, что на таможне придерутся.

В Латвии их не ждали
Тамара Николаевна Борисова подошла как-то незаметно и тут же включилась в наш разговор:

–  Могу забыть события недельной давности, а вот военные годы сохранились в памяти так, как будто только вчера всё происходило. Тамара Михайловна – моя двоюродная сестра. Не удивляйтесь, у нас полдеревни – родня. Мы, дети войны, особое поколение, стараемся поддерживать друг друга.

И, действительно, несмотря на возраст и недавно перенесённую операцию, женщина полна энергии – ухаживает за памятником погибших здесь в годы войны танкистов, о чём мы писали в одном из номеров нашей газеты.  Вспомнить моим собеседницам было что. Как и большинство жителей Новгородчины, попавших в годы войны в зону оккупации, им пришлось пережить голод, смерть близких, унижения. В 1943 году всех жителей деревни поголовно, от мала до велика,  отправили  в Латвию. Там они были рабами в семьях богатых латышей. Редко кому удалось избежать этой участи – несколько семей успели уйти в лес, не дошли руки у оккупантов и до тех, кто жил на дальних хуторах.

– Ехали очень долго, сначала на грузовиках, потом пересадили в товарные вагоны – тесно, душно, голодно, редко у кого были запасы хоть какой-то еды, – вспоминает Тамара Николаевна. – Несколько раз попадали под бомбёжки. Помню у деревни Горёнка началась такая страшная, что мы еле успели в лес убежать, а мама с двухмесячной сестрёнкой чуть не отстала от поезда. Мои родители оказались самые дальновидные: получили разрешение взять с собой домашних животных – корову и лошадь,  молоко-то и спасло всех от голодной смерти в дороге. Прибыли на распределительный пункт в небольшой городок в Латвии и стали ждать своих новых хозяев. Латышам нужны были рабочие руки на фермах, а у нас в семье дети мал-мала меньше, мне, самой старшей, было всего-то семь лет. До сих пор и не понимаю, зачем нас туда пригнали, ведь большинство семей были с маленькими детьми. Никому мы там были не нужны – только лишние рты. Потом всё же одного латыша обязали нас взять к себе. Приехали на хутор, он выделил нам крохотную комнатёнку, и работа всем нашлась: мама с папой на ферме работали, за скотиной ухаживали. Отец на фронт не попал из-за плохого зрения, а меня сразу в няньки к соседям определили. Кормили плохо, но и особенно не издевались.

А вот семье Тамары Михайловны с хозяевами повезло меньше. Дети маленькие, бабушка почти слепая, одна мама Анна Ивановна представляла интерес как рабочая сила. Поэтому хозяин с ними не церемонился – поселил в бане, кормил какими-то отходами: по-местному эта баланда с перловкой называлась «путрой», для поросят её готовили, и даже не разрешал выходить в туалет. Особенно свирепствовала хозяйка – чуть что не так,  пускала в ход розги, била не глядя куда придётся. Здесь работали  русские пленные – они-то и подсказали Анне Ивановне сходить в центральную усадьбу к старосте и попросить, чтобы их к другим людям определили.

– Не будет нам здесь житья, хозяйка забьёт до смерти, случалось уже такое, – рассказали они.

Удивительно, но жалоба подействовала – семью не перевезли, но хозяева стали относиться несколько лучше: кормили более или менее сносно,  переселили в дом, руки не распускали.

А в 1945 году, после освобождения Прибалтики от фашистов, поспешили на родину. Уж как добирались – это отдельная и не менее драматичная история. Вернулись в родную деревню далеко не все: кто-то в дороге умер от голода и болезней, кто-то ещё там на чужбине не выдержал унижений. По большим престольным праздникам, всем миром обязательно вспоминают своих не вернувшихся домой земляков  в красивом, уютном храме, построенном на собранные жителями средства.

На фото слева  направо: Тамара Романова и Тамара Борисова

Фото автора

Автор: Евгения АБАШЕВА Оцените материал:
количество голосов: 0
0.00 out of 5 based on 0 vote

Решите задачу: Проверчный код обновить