Районные газеты Новгородской области
Мы в соцсетях:
Календарь
Мы в соцсетях
Опрос

«У меня отец — крестьянин, ну а я — крестьянский сын…»

16 : 54    |    22.03.2013

Таких деревушек, как Дубенка, где местных жителей можно по пальцам пересчитать, в нашем районе достаточно. Но есть в этих местах что-то такое, от чего на душе становится тепло.

Деревенька эта стоит поодаль от шумной трассы среди удивительной по красоте русской природы.

Раскидистые деревья, расположившиеся по краям главной улицы, укрывают большие добротные дома, многие из которых поражают своими размерами.

Вдоль деревни течет тихий ручей Законка (некогда небольшая речушка), а недалеко — еще и бурная речка Ситня. Особенно красиво здесь летом, недаром с наступлением тепла спешат сюда многочисленные дачники.

— В Дубенке зарегистрировано всего 16 человек, — говорит глава Дубровского сельского поселения Светлана Устинская, — летом число жителей увеличивается в 2–3 раза за счет «наплыва» приезжих. Основное население — это люди пенсионного и пожилого возраста, но живет в Дубенке и молодая семья Стукачевых, где воспитываются двое детей. Старшая дочь посещает Дубровскую школу. В соответствии с долгосрочной областной целевой программой «Развитие образования и науки в Новгородской области на 2011–2015 годы» подвоз ребенка в учебное учреждение осуществляется школьным автобусом.

Кто и почему дал деревушке незамысловатое название Дубенка, сейчас, пожалуй, уже и не вспомнят даже самые старшие жители — Надежда Михайловна Терентьева и Евгений Павлович Лаврентьев, для которых эта деревня некогда стала второй малой родиной. Коренных старожилов не осталось и вовсе.

***

Надежда Михайловна Терентьева приехала в Дубенку в 1966 году после замужества. Ее супруг был родом из этой деревни.

— Сама я — псковская, — говорит она. — Родилась и выросла в деревне Борки соседней области. Это в 3‑х километрах отсюда.

По воспоминаниям Надежды Михайловны, в те времена Дубенка была большой, многолюдной деревней.

— В каждом доме жили семьи, скот держали, хозяйство вели. Только коров на селе было около 30 голов. А в колхозе, где я дояркой на ферме работала, содержали 4 группы коров по 40 голов. Поля здесь не пустовали. Все, до самой Законки, было засеяно, где льном, где зерновыми. Трактора и техника на полях работали и днем и ночью. Мой сын трактористом был. Он в училище выучился и в деревню вернулся.

Руководил колхозом тогда Михаил Иванович Лебедев — серьезный, с деловой хваткой, умелый хозяйственник. Работа на селе кипела. А потом настали тяжелые времена, сменилось руководство. Хозяйство постепенно стало угасать, а в 90‑х и вовсе развалилось. Теперь от нашей фермы только стены да крыша остались, да и те, того и гляди, рухнут.

Сегодня на селе из всех благ цивилизации — только таксофон, которым, по словам местных жителей, никто и не пользуется.

— Кирпичный магазин у нас когда-то был, — продолжает Надежда Михайловна, — так его продали, там теперь люди живут. Хорошо, что автолавка ездит. Все можно купить, да и продавцы внимательные, вежливые. Нам, старикам, всегда помогут, продукты до дома донесут. Почтальон приходит, газеты, письма, пенсию приносит. Я часто по радио слышу, как рассказывают о других малонаселенных деревеньках, таких как наша. Говорят, что в некоторые даже не добраться, люди там, как на отшибе живут, без еды, без медицинской помощи. А нам повезло, у нас все есть.

— Говорят, что раньше в деревне даже церковь была. Правда? — спрашиваю я.

— Часовенка была, там, где теперь колодец деревенский. А церковь, говорят, в Ситне была, да ее в войну разрушили. Есть у нас и кладбище свое, вдоль дороги расположено. Правда, запустело, ухаживать за могилками некому. Там давно хоронили местных жителей. Теперь-то все больше везут на Ситненское кладбище.

Посетовала Надежда Михайловна лишь на то, что с возрастом все больше «болячек» появляется.

— С малолетства работать начала, так теперь руки не разгибаются. Но я по дому стараюсь сама все делать. Сын с невесткой помогают, они тоже здесь живут. А летом внуки навещают. Я бабушка «богатая» — уже 4 правнучки имею. Вот так и живем!

***

Евгений Павлович Лаврентьев хоть официально по документам имеет временную прописку в Дубенке, но сам ощущает себя деревенским, ведь здесь он живет уже много лет.

— Дом в деревне мы с женой купили еще в 1988 году, — рассказывает он. — Постоянно здесь я живу с 1990 года. Поначалу к нам местные жители относились с неким презрением, считали городскими. Я хоть и родом из деревни Заполье, но долгое время жил и трудился в Ленинграде. Только выйдя на пенсию, переехал сюда. Я не люблю сидеть без дела. Долгое время мы держали свое хозяйство — поросят, куриц. У меня до сих пор своя пасека, хоть и небольшая. Сажаю огород. Вот уже и рассаду посеял.

Родился Евгений Павлович в семье зажиточного крестьянина в 1929 году.

— Вы спрашиваете, как раньше жили в деревнях? По-разному, как и сейчас. Тот, кто работал, имел все — еду, скот, уважение со стороны односельчан. А кто ленился — ходил и побирался, то один из жалости кусок хлеба даст, то другой. Например, у моих деда и отца в хозяйстве было 3 лошади, 2 — рабочие, 1 — ездовая, около 20 голов овец, 2–3 поросенка, 2–3 коровы. Никого не нанимали в те времена, чтобы сена накосить или огород вспахать. Все сами делали. В 4 часа утра на покос вставали.

Дом у нас был большой, пятистенный. Двор имелся, хлев, амбар, где хранили собранный урожай, пуня, гумно. Родители свою пасеку держали. А потом отца раскулачили, все отобрали. Я хоть и маленький тогда был, но помню. Потом колхозы появились. Работали в них люди за трудодни, или, как еще называли, палочки, по которым в конце года давали хлеб.

В войну трудно жить было, голодали очень. Всех колхозных коров, овец, лошадей еще до войны угнали, а деревенских позже забрали. Помню, как дедушка тогда сказал мне, чтобы я бежал вслед за нашей коровой Зорькой и вернул ее домой, а иначе совсем пропадем.

Стадо угнанной скотины я обнаружил у деревни Грузомедь. Столько там коров было! Как свою найти? И тут мне идея в голову пришла, я закричал: «Зорька, Зорька!». Она и вышла из стада. Я ее за рога веревкой ухватил и повел. Сам — еще совсем мальчишка. Корова в кусты метнулась и меня за собой потащила, хорошо, навстречу мать с братом шли, помогли. Так мы ее и уберегли, а она нам в войну с голода умереть не дала.

Тогда скотина на вес золота была. А в перестроечные времена в нашем колхозе ее всю вырезали и продали. Буквально за несколько лет все хозяйство разрушилось. Людям негде стало работать, молодежь вся в город подалась, а деревня совсем опустела. А кто остался из мужиков трудоспособных на селе, так большинство к алкоголю пристрастились от безделья. Кто опустился, а кто в вине и смерть нашел. На земле трудиться нужно, и тогда она тебя прокормит.

Евгений Павлович — постоянный читатель районной газеты. Он внимательно следит за происходящими событиями в районе. В одном из номеров «Солецкой газеты» он прочитал материал о многодетной семье Никоноровых и решил оказать им посильную помощь.

— Мне самому пришлось испытать много лишений и невзгод, — говорит он. — Справиться с ними, порой, без помощи добрых людей было никак. Нельзя оставаться равнодушным к чужому горю, тем более, если беда касается детей.

Покидая Дубенку, уже на выезде я заметила новый большой бревенчатый дом. С одной стороны он несколько выбивался из деревенского колорита своей новизной, а с другой — будто напоминал своими размерами о том времени, когда жизнь на селе била ключом. Значит, продолжает жить деревенька?!

Фото автора

Автор: Анна ЕГМЕНТЬЕВА Оцените материал:
количество голосов: 0
0.00 out of 5 based on 0 vote

Решите задачу: Проверчный код обновить