Районные газеты Новгородской области
Мы в соцсетях:
Календарь
Мы в соцсетях
Опрос

Леонид ДЬЯКОНОВ: «Я не могу без людей»

16 : 00    |    24.06.2011

По фамилии этого человека в районе знают все, очень многие – лично. Вчера свой 60-летний юбилей отметил долгие годы возглавлявший район, а ныне  заместитель главы администрации.
Не сторонник «датских» публикаций, он всё-таки
согласился поделиться с читателями «МВ» своими взглядами на жизнь, на наше недавнее прошлое и настоящее.
Когда мы молоды
– Век – это пять поколений, и то, что  вступил уже в возраст дедушек и бабушек, меня никак не напрягает,  хотя, по статистике, мужчины в нашей области в среднем доживают до 58 с половиной лет. Я спокойно принимаю  факт, что следующие поколения совсем другие, не пытаясь выпестовать кого-то под себя. Хотя, конечно,  гложет мысль, что фундаментальной подготовки к жизни современной молодёжи  не хватает. Иногда, как мне кажется,  даже за очень хорошими оценками мало что стоит.
– Это что – оборотная сторона технического прогресса? Возможностей у современных школьников и студентов несравнимо больше, чем было у нас.
– Конечно, мы ничего не знали об Интернете, мобильниках, «аське» и скайпе. Но они не в силах заменить книгу.  Убеждён,  что прочные знания вообще и профессиональные в частности нельзя приобрести, не потратив на это  собственных усилий.  Бывая в учебных заведениях, я ребятам об этом говорю, не в качестве назидания, а исходя из жизненного опыта.  
– Общий язык  с поколением next найти удаётся?
– Полагаю, да. Это часть профессии – находить общий язык с разными людьми в разных обстоятельствах. С 1989 года  с кем только не приходилось общаться! Аура контакта много значит. Разговор может начаться с непонимания и даже конфликта, а закончиться обязан тем, чтобы люди услышали друг друга. Это профессиональная обязанность и достижение любого чиновника. Но за собой знаю недостаток, который изжить так и не сумел: я очень горяч, могу накричать,  если человек дело не сделал, но начинает изворачиваться. Правда, отхожу тоже быстро и сам обид не помню.
За годы работы главой района на приём приходили тысячи людей. Некоторые просьбы выполнить было на данном этапе нереально, но я всегда старался, ничего не приукрашивая, объяснить, как и в каком направлении следует действовать. И очень рад, когда потом люди звонят и говорят, что дело сдвинулось.
90-е. Как оно было
– Леонид Васильевич, вы посетовали, что у молодого поколения нет достаточно фундаментальных знаний. Это сегодня вы кандидат экономических наук, а когда пришли во власть, специального опыта тоже не имели.
– Ну, это не совсем так. Инженерно-техническое образование у меня было, десять лет производственного стажа на МВСЗ, пять лет офицерского в армии и МВД. Но скажу честно:  до 1989 года в это здание (администрации района – В.Б.) вообще ни разу не заходил. К тому времени я был помощником депутата  СССР Трофимова. На гостевых трибунах съездов, в кремлёвских коридорах, в курилках видел и слышал множество сильных мира сего и понял, что у них до нас, до городов и районов,  ещё долгое время руки не дойдут. Мало кто это помнит сейчас, но наш район был одним из очень немногих в стране, где власть в конце восьмидесятых переменилась радикально. В основном как было? Секретари райкомов КПСС после выборов пересели в другое кресло – и всё.
А мы действительно хотели перемен, штудировали «500 дней» Явлинского, экономистов читали. Я на Межрегиональной группе (демократическая фракция Съезда депутатов  СССР во главе с Андреем Сахаровым, Юрием Афанасьевым – В.Б.)  мог встречаться со многими интересными людьми. Там приобретался опыт, и там появлялись личные и деловые связи. Без них сделать ничего было нельзя, тем более в провинции и в эпоху тотального дефицита. Это помогло решить десятки острых проблем нашего района.
Сейчас никто и не вспомнит, как в Вишере появилась первая очередь существующего больничного комплекса. О самом строительстве заговорили ещё при секретаре обкома КПСС Никулине. Потом появились в области другие неотложные проекты, и наша больница окончательно ушла на второй план. У меня даже конфликт по этому поводу возник уже с губернатором Прусаком. Я напрямую  вышел на министра здравоохранения, ныне покойную Татьяну Дмитриеву, она приезжала в Вишеру. Так в планах министерства наша ЦРБ сначала появилась отдельной строчкой, а потом и реальным зданием.
В 90-е годы главным девизом был переход на рыночную экономику, а кто в нашей стране знал, что это такое и с чем его едят? Мы нашли ассоциацию экономистов «Пелен» в Петербурге, возглавлял её тоже ныне покойный доктор наук профессор В. Кулибанов. Уже тогда умные люди говорили о деградации провинции, о том, что ресурсная страна через оборонку охотно поддерживает всякие дружественные режимы, вроде Каддафи, а для населения наша промышленность даже приличную одёжку  произвести не может. Учёные несколько месяцев в районе работали, папки с документами, может, и сейчас не выброшены. Изучали наши активы, наши предприятия, оборудование, ресурсы. Выводы, к сожалению, были плачевными – перспектив мало. Смириться с этим, конечно, было трудно, я сам захотел разобраться, получить фундаментальные знания,  вот тогда и пошёл в аспирантуру Инжекона, в те времена – академии им. Пальмиро Тольятти.
– Помогло?
– Помогло. Это сейчас выстроена жёсткая вертикаль в системе управления. А тогда был более рыночный принцип: что не запрещено, то разрешено. В годы правления Ельцина территории оставалось 50 процентов налогов, в том числе 100% лесного дохода, законно существовали внебюджетные фонды. Мы первыми в России внедрили арендные отношения в лесу, тогда ещё не существовало Лесного кодекса. Случались годы, когда внебюджетка равнялась половине бюджета района. Мы садились и решали, что для района нужно сделать в первую очередь.
– Мы – это кто?
– Депутаты, руководители комитетов и отделов администрации, руководители предприятий и организаций.
– Можно конкретно назвать хотя бы некоторые объекты?
– Мы не только ремонтировали дорожное покрытие, но и асфальтировали новые улицы (Лисконоженко, Коробача, Комсомольскую и др.), строили дома (Мерецкова, 10 и 14), бурили артезианские скважины и закольцовывали их в водопроводные сети. Строили мосты (у первой плотины, железнодорожной поликлиники, в д. Селищи, приобрели автобусы для АТП и специальный транспорт для коммуналки. Рентгеновское и  стоматологическое оборудование для ЦРБ, машины скорой помощи. Перекрывали изопластом плоские крыши многоквартирных домов, меняли котлы и другое технологическое оборудование в котельных, строили новые базы в лесничествах и многое другое.
– А помните пустые магазины? Я сохранила ленинградскую «временную визитную карточку покупателя» за номером 828610. Пусть  розовая областная, а не голубая городская, но ведь она стала тогда спасением.
– Если б только это! В бюджете – ноль. Голый бартер. Мы, по-моему, единственные, кто зарплату бюджетникам выплачивал за счёт этого самого внебюджетного фонда. Во многих районах задержки были по полгода. Помню, как на заседании областного Совета у нас полемика была с председателем исполкома Гражданкиным насчёт талонов. У него логика такая: мол, в районах у многих есть огороды, поэтому и товаров по карточкам надо давать поменьше. Спор зашёл из-за табака: новгородцам полагалось четыре пачки, а жителям районов только две, хотя на огородах никто табак не выращивал.
– Боюсь и одновременно радуюсь: те, кто моложе сорока, нас с вами, Леонид Васильевич, сейчас, наверное,  просто не понимают. Так что с карточками?
– Даже не знаю, стоит ли рассказывать… Дочка  одной из жительниц нашего района в Ленинграде была по тем временам большим человеком – заведовала бензоколонкой, а в свободное время занималась конным спортом. В том же клубе каталась на лошадке и хорошая знакомая заместителя мэра города по продовольствию. Через эти знакомства зам  Собчака меня принял, а приехал я к нему подготовленным: железная дорога, множество дачников-ленинградцев, МВСЗ – подразделение «Светланы» и т.д.  Так жители нашего района получили ленинградские визитки на продукты.
Конечно, время было лихое, но всё-таки у нас обошлось без маршей пустых кастрюль.
–  Был ещё  август 1991-го. Скоро двадцатилетие… Помню утро 19 августа, когда в телевизоре танцевали, радио молчало, а мы пытались по телефону дозвониться столичным друзьям и родственникам, чтобы хоть что-то понять.
– Наш район тогда одним из первых официально поддержал российскую власть против ГКЧП. Хотя, честно скажу, всё было очень непросто. Резолюции шли пачками и с одной, и с другой, противоборствующей, стороны.  Районный Совет тогда состоял из шестидесяти человек, разумеется, среди них были и те, кто сразу же после голосования начал паковать чемоданы. И тогдашний начальник милиции сюда с оружием приходил – он человек в погонах.
В конце восьмидесятых – первой половине девяностых годов поразительной была активность людей. Я имею в виду  не только про трансляции съездов по телевидению. На наши сессии Совета набивалось столько народу, что их не вмещал ни один зал.
Что-то жить мы стали
без азарта…

– Куда ж это всё ушло?
– Вначале мы строили социализм, потом развитой, потом коммунизм. Дальше перестройка, рыночная экономика, удвоение ВВП, теперь  модернизация. Это тоже потребует времени. Ну, а людям трудно бесконечно находиться в ожидании. То, что жить стали лучше, это очевидно. Дома новые частные появляются, личных машин у нас – в небольшом районе – более 5000, спутниковые антенны на половине домов, многие отдыхают за границей, молодёжь модно и современно одевается. Но и расслоение общества очевидно. Обеспеченные люди для некоторой части сограждан, как бельмо на глазу, ментальность что ли у нас такая... Мы пока сами не научились понимать, и детей не учим, что через мозги надо зарабатывать, через труд.
– Зато укореняется мнение, что заработать можно только через должность. Мне как-то трудно представить, что у  школьника вдруг обнаружилось призвание быть специалистом в области управления сырьевыми потоками. А вы что-то можете сделать своими руками?
– У меня много профессий. Литейщик пластмасс, раскряжёвщик древесины в леспромхозе. Могу столярничать, плотничать, ремонтировать машину. Косить могу, косу отбить, дранку щепать, если надо. В четырнадцать лет мы вместе с дедом дом рубили. И вообще, если я не узнал для себя чего-то нового, можно считать, что день прожит зря. Потребуется какая-то информация – я её найду обязательно, благо теперь для этого есть все возможности.
– А  люди, которые оказали на вас в жизни особое влияние?
– К сожалению, многих уже нет на этом свете. На стекольном заводе Н. Яковлев, он всем инженерам мог дать фору; А. Помещиков, у него около сотни рацпредложений было внесено в технологию производства; В. Груздев, который взял меня на работу вопреки воле райкома партии.  Очень интересно  всегда было с М. Петровским, хотя и не довелось быть его учеником. Умнейший человек А. Комлев, кстати, он автор первого варианта Устава района. Корнями-то я из семьи медиков, поэтому с огромным уважением вспоминаю докторов А. Кирсанову, Г. Сосновкину, С. Гофтмана. Учителей своих К. Замесову, Л. Малиновского, З.Алексееву, Л. Григорьеву, благодаря урокам которой в студенческие годы я смог стать кандидатом в мастера спорта по лёгкой атлетике.  Ну и, разумеется, люди, с которыми довелось  работать вместе в администрации района, тут я могу долго перечислять.
– Леонид Васильевич, какое-нибудь яркое воспоминание из детства. Первое, что  в голову придёт.
– Опять скажете, что никто не поверит. Вот пацаны-то  меня точно  поймут. У нас с сестрой (она на три года старше) на двоих были одни сапоги. Поэтому мы с ней жребий бросали – кто  сегодня в школу поплывёт (второй мог дома отсиживаться). Когда строились очистные сооружения МВСЗ, в южной части города вода на улицах из-за подпора в весенний паводок текла потоком. Не успел поднять картошку из подполья на чердак – пеняй на себя. Это к бытующему в нашем поколении убеждению, что теперь стало всё плохо, а вот раньше было замечательно…
Ну, не суть. Так вот: морозом воду  схватит, образуется слой льда, а по нему опять вода. Как до  сухой улицы Мира с Коробача добраться? Мы брали большие сани, ставили на них оцинкованную ванну, забирались туда, и плыли-ехали, отталкиваясь лыжными палками. Вот такое было «транспортное средство».
Без вины виноватые
– Как известно, жизнь – штука полосатая. Как часто в жизни чиновника появлялись тёмные полосы?
– В начале каждого года, когда с бюджетом проблемы: расходы уже есть, а доходы ещё не поступают – ни свои, ни вышестоящие. Я  тут Америку не открываю, это подтвердит любой управленец.

– За двадцать лет в органах исполнительной власти что для вас было самое приятное?
– Иду  по улице, ем мороженое. Навстречу попадаются десять человек, восемь из них здороваются. Наверное, с очень плохим человеком не стали бы. Я ответил на ваш вопрос?
– А самое большое разочарование?
– Я очень тяжело переживаю предательство, оно камнем ложится на душу. Это по-человечески.
А в профессиональной сфере должен вернуться к тому, о чём уже говорил. Безусловно, чтобы территория жила, нам надо ещё 3-4 предприятия. В девяностые годы мы работали в системе спиннинга: сто раз забросишь, на сто первый что-нибудь клюнет. Кажется, всё срослось,  а тут – на тебе! – форс-мажор. Могу пример привести. Была договорённость о строительстве у нас электростанции на пять мегаВатт на биогазе. Мы уже собирались во Францию за готовым заводом, и тут скоропостижно от инфаркта умирает человек, от которого в Москве всё зависело. Кто это мог предвидеть? Никто.  Это далеко не единственный случай. На уровне области не раз уже утверждённые проекты откладывались в долгий ящик, а то и насовсем из-за того, что в другом районе возникали ещё более сложные обстоятельства. Такова жизнь.
– Леонид Васильевич, за сорок минут нашего разговора в кабинет четыре раза приносили бумаги, по которым надо отчитаться перед областью, перед прокуратурой, ещё какими-то проверяющими организациями. Это ж вал какой-то!
– Не то слово. На высшем уровне, наконец-то,  заговорили о том, что у нас пропасть контролирующих органов, для бизнеса появляются послабления, а в самой системе управления бумаг  только прибавляется. Вроде  будущее за электронным документооборотом,  но пока каждый электронный документ дублируется бумажным. Действительно, вал, с которым надо что-то делать, на живую работу времени не остаётся.
– По вашему опыту и мнению, что должно измениться, может быть в законодательном плане, чтобы у муниципалитетов, городов и районов было всё-таки будущее?
– Страна у нас большая. Законы пишутся и программы принимаются для всех, меж тем, образно говоря, в одном регионе мамонтов замороженных находят, а в другом апельсины растут. Закон срабатывает по-разному. Нужно, чтобы каждое значимое начинание сначала обкатывалось в какой-то точке в качестве пилотного проекта хотя бы в течение года, а только потом становилось обязательным для всех. А пока – закон вышел, а подкрепления ему  нет. Как это случилось с противопожарными мерами, антитеррористическими, СанПинами, СНИПами, список можно продолжить. Ну не предусмотрены средства – и как тут быть? Муниципалитеты оказываются крайними, фактически без вины виноватыми.
Обнадёжило недавнее высказывание премьера Путина о том, что надо бы вернуть муниципалитетам хотя бы подоходный налог в полном объёме. А на прошлой неделе очень обрадовала инициатива президента Медведева, который на Петербургском экономическом форуме заявил о том, что создает рабочую группу по подготовке предложений по децентрализации, включая корректировку налоговой системы и межбюджетных отношений, то есть о необходимости перераспределения полномочий в пользу муниципалитетов. Вот это действительно вселяет надежду. Будем ждать конкретных шагов.
– Леонид Васильевич, что  вы сами себе желаете, переступив 60-летие?
– Когда-нибудь – забраться в деревне с ноутбуком  на русскую печку и попробовать написать воспоминания. А пока – здоровья (без которого, как известно, все мечты напрасны), чтобы иметь возможность послужить людям, без общения с которыми я просто не могу.

Автор: Валентина БАЗАНОВА Оцените материал:
количество голосов: 1
5.00 out of 5 based on 1 vote

Решите задачу: Проверчный код обновить